Под окровавленной тканью на коже виднелась полоса уже зарубцевавшегося пореза, закрывавшегося на глазах у девушки. В свете фонаря, едва пробивавшегося сквозь листву платанов, она с трудом разглядела исчезающую рану и снова задрожала, когда та совсем пропала. Тут Шедоу впервые обнял ее, сразу ощутив всем своим существом ее бешено колотящееся сердце: живое и горячее.