Чужак прикрыл глаза. Его лицо, до этого сведенное судорогой от боли в раненой ноге, разгладилось. Ему, должно быть, снился его теплый юг — цветущие яблони, ленивая жирная река, шумная корчма с горячим элем и запахом печеного хлеба. Я чувствовал эти образы, они остывали в его голове, как гаснущие угольки. Он улыбнулся. Едва заметно, одними уголками потрескавшихся губ.